Ти слухав його промову на інавгурації? Він же сам сказав – не хочу, щоб в кабінетах висіли мої портрети, нехай…

Публікуємо допис Мустафи Наєма в оригіналі. Орфографію та синтаксис збережено:

“– Ты слушал его речь на инаугурации? Он же сам сказал – не хочу, чтобы в кабинетах висели мои портреты, пусть вешают фотографии своих детей и смотрят им в глаза. Помнишь?

– Да, было такое.

– А ты вот можешь мне объяснить, почему портреты своих детей? Это же ведь опять про себя любимых. Или кто-то сомневается, что своим детям они точно дадут самое лучшее?

– Слушайте, ну это была фигура речи – не будет никто вешать на стену в рабочем кабинете своего ребенка…

– Да, я понимаю.

Юлия Мостовая сделала паузу. Она сидела в своем уютном кресле рядом с каким-то вечнозеленым растением и ей явно очень хотелось поделиться своей идеей.

– Ты знаешь, на 24-ое я хочу выдать номер газеты без текста.

Я сначала не понял, отшутился, мол, такие пошли времена, что таки да пора переходить на кроссворды и анекдоты.

– Нет, серьезно. Я хочу показать им глаза матерей, которые потеряли своих детей на войне. Пусть вешают их портреты на стены, а не своих детей. Глаза, которые продолжают мириться с разрухой, терпеть унижения и смотреть на грабеж страны, за которую их сыновья отдали жизнь.

– Но их же тысячи, мы же всех не снимем.

– Всех – не сможем. Но вот сколько найдем, сколько согласится – столько и сделаем.

– И вы хотите, чтобы чиновники по всей стране вешали на стены номер «Зеркала»?!

– Нет, не так, конечно. Им мы распечатаем и отправим портреты лично, всему высшему руководству – от президента, Кабмина, глав администраций до судей, мэров и руководителей служб…

Это было всего два месяца назад. Мы прозвонили тысячи номеров, наши сотни матерей и 321 из них согласились встать перед камерой и посмотреть в глаза чиновнику. Над номером работали 12 фотографов, которые согласились бесплатно снять матерей в самых разных отдаленных населенных пунктах. Мне тоже повезло, я снимал в Краматорске, Северодонецке и Виннице.”